Андрей Кольчугин, сын боярский, Казань*
*Вероятно, он же — помещик с. Крутец Нижегородской губернии, см. запись от 1608 г.
Верхотурские грамоты конца XVI — начала XVII вв. как источник по истории сибирских служилых людей
История сибирских служилых людей конца XVI — начала XVII вв. остается малоизученной, прежде всего по состоянию источников.
В отечественном сибиреведении роль служилых людей оценивалась по-разному. В работах дореволюционных исследователей на первый план выдвигалась военно-административная сторона их деятельности. В недавних исследованиях А.А. Преображенского. Н.М. Покровского. Н.А. Миненко. Н.И. Никитина упрочилась мысль о существенной роли служилых людей в хозяйственной жизни региона. Сведения, которые содержатся в верхотурских грамотах, дополняют картину службы и быта детей боярских, казаков, стрельцов в сибирских гарнизонах начиная с 1597 года.
Ряд царских грамот сообщает о сборе с поморских городов хлебных запасов для отправки в Сибирь. Существенная роль в выполнении таких указов отводилась служилым людям. Им надлежало грузить на суда и сопровождать хлебную «казну» до Верхотурья, а затем в Тобольск. Сургут. Березов, Мангазею и другие сибирские города. Для «отмеры» хлебных запасов у целовальников направляли, как правило, детей боярских (в 1600 году им был Андрей Кольчугин из Казани).
Грамота от 29 мая 1601 года верхотурскому воеводе М.Д. Львову и голове У.В. Новосильцеву сообщает о том, что из Москвы для сопровождения девяти «колодников» были «отпущены» Черкас Александров (татарский голова), «литвин» Войтех Кривицкий. «вятчанин» стрелец Петрушка, пелымский стрелец Завароха Иванов и служилые татары. Воеводе и голове надлежало тот час «отпустить» их в Тобольск, а до Тюмени дать, «судно и провожатых». Спустя месяц казачий атаман Максим Панютин также сопровождал в Тобольск ссыльных, через Верхотурье. Октябрьская (1601 года) грамота царя Бориса сообщает о выдаче ссыльным хлеба перед отправкой в Тобольск, везли этих «опальных» людей «литвин» Кашнир Ольховский /Орковский/, тобольские казаки и березовский казак Василий Деев. Еще несколько грамот подобного содержания сообщает об отправке ссыльных из [6] Москвы, их сопровождали конные, пешие казаки, «литва», стрельцы во главе с атаманами или детьми боярскими.
Другая грамота, датированная этим же годом передает указ о проведении на Верхотурье переписи населения, в том числе местных и приезжих служилых людей: «переписати… в городе и в остроге детей боярских, и стрелецкие, и казаки, и пушкарские… людей дворы».
На вновь построенном Гостином дворе в 1600 году голове Г.С. Салманову наказывалось организовать взымание пошлины с торговых людей, что поручено было целовальнику и сыну боярскому. В связи с тем, что русские торговые люди тайно на реках, в юртах, волостях торговали с татарами, остяками, вогулами «мимо» Гостиного двора без уплаты десятинной пошлины, грамота царя Бориса Годунова от 29 сентября 1600 года сообщает о запрете такой торговли и предписывает послать детей боярских, стрельцов «проведать» торговых людей, переписать, товар и привезти его на Верхотурье. взяв пеню.
Еще одна грамота 1600 года сообщает о сборе ясака за 1600 — 1601 годы, а с «ясачной казной для бережения и за отчетом» необходимо было отправить детей боярских, казаков, стрельцов.
Часть, верхотурских грамот сообщает о разработке соляного промысла. В грамоте, датируемой 20 декабря 1600 года, сообщается о подборе людей «к соляному промыслу»; из Тобольска был направлен пушкарь Ворошилка Власьев — ценный мастер и соловар, из Пелыма — сын боярский, несколько человек стрельцов и пашенных людей, а голове Г.С. Салманову необходимо было «к пелымским в прибавку для варочного дела» послать десять стрельцов. Согласно этой же грамоте на Верхотурье тогда находились на службе сорок шесть стрельцов, из них десять по царскому указу были посланы в новый Епанчин острог, в городе несли службу только десять человек, а остальные находились «в посылках», поэтому Салманов смог послать только четырех человек, а других набирали из «тутошних и гулящих» людей. «На подмогу» людям, направленным к соляному промыслу, было выдано из царской казны на четыре недели но четыре рубля человеку.
Поводом для основания Верхотурья послужило открытие новой дороги в Сибирь. Но уже через год служилые люди жаловались в челобитной царю, что эта новая дорога «чищена узко и худо», а мосты снесло весенней водой и образовались большие выбоины, и если весной не будет произведен ремонт, то по дороге сибирских хлебных запасов и «сибирской государевой казны» невозможно будет привезти, и им, «служилым людям, ездить будет тягость великая». 22 апреля 1599 года правительство распорядилось отправить с Верхотурья посошных людей, а с ним сына боярскою для того, чтобы «дороги чистить и мостов мостить, чтоб дорога была чиста и мосты б были вечны». Но, как сообщает другая грамота, отправленная осенью того же года, дорога находится в плохом состоянии, остается нечищеной, посошные люди «мосты мостят неспешно и худо», а вместо «досмотра» за сибирской дорогой » Иван (Тырков — О. В.) у них емлет посулы и поминки». Воеводе и голове следовало проверить содержание дороги, и виновного [7] «нещадно» наказывать.
Благодаря относительной близости Верхотурья и положению его на большой дороге, в нем появилось множество «охочих людей». В 1604 году царская грамота верхотурскому воеводе сообщает о выборе «охочих людей» в сургутские стрельцы, на дорогу им велено выдать по I рублю, по «осьмине» муки, «по полуосьмине крупы» и толокна. На службу в Сургут было отправлено 50 человек, а через год столько же в Томск.
Ямская служба от Верхотурья до Соликамска первоначально была возложена на лялинских вогуличей. Но уже в 1599 году последние жаловались царю, что «всяки» служилые люди берут лишние подводы и не возвращают, а за этими подводами вогуличи «гонцов» боятся потому, что «их казаки и стрельцы, и литва бьют». Воеводе Вяземскому было велено упорядочить использование вогульскими подводами и лошадьми, разыскать не вернувшиеся, а также устроить на верхотурской дороге «ям» и с лялинских вогулов подводы больше не брать. В 1599 голу после челобитной верхотурских стрельцов и казачьих десятников Р. Голенищева и Ф. Бровки «вместо своих товарищей» — сорока шести человек, просивших «подмоги» на дворовые строения — на Верхотурье была отравлена царская грамота о выдаче стрельцам и казакам «подможных» денег «на дворы».
В 1603 году на Верхотурье крестились четыре вогула, и в царской грамоте от 5 мая сообщается о выдаче жалованья этим новокрещенам (два сукна средних, сукно доброе, рубашка, сапоги, три рубля) и о поверстании их в стрелецкую службу.
Служилые люди были и сборщикам и пошлин с торговых людей, и ясачниками, и оброчниками. В грамоте царя Бориса Годунова 1601 года сообщается о том, что стрелецкий десятник Роман Голенищев «с товарищами» ездил собирать, десятинные пошлины с торговых людей на реки Сылва и Ирень, а также о том, что Строгановы «владеют рыбными ловлями самовольно», почему последовал указ сдать «на оброк рыбные ловли» на этих реках и близлежащих озерах.
1604 году тюменский голова А.Безобразов писал в Москву о том, что служивые люди многие поотъежим сторожам на караулы ходят пеши, лошадей у них нет». В одной царской грамоте верхотурскому воеводе И. Плещееву и голове М. Хлопову говорится о необходимости покупки лошадей у жителей поморских уездов.
Таким образом, Верхотурские грамоты рубежа XV! — XVII веков интересны сведениями о роли служилых людей как в ходе присоединения отдельных земель Сибири к России, обеспечением безопасности границ, так и в хозяйственном освоении края, в повседневной жизни общества.Библиографическая информация
«Мира не узнаешь, не зная края своего». Материалы 5-х краеведческих чтений 27 апреля2001 года. г.Нижневартовск 2001 г.
Источник: ftp://fulltext.mubis.ru/fulltext/mir5/
Источник: http://cdtnkfyf.ucoz.ru/index/verkhoturskie_gramoty/0-95